Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

У меня тут появилось новых статных мужчин.

Collapse )

Все началось с "Охоты", продолжилось "Казино Роялем" и "Адамовыми яблоками", было разбавлено "Открытыми сердцами" и "После свадьбы" и довершено 1-м сезоном "Ганнибала". Сверху в виде вишенки - интернет-проект немецкого Телекома Move On. На очереди "Королевский роман" и "Коко Шанель и Игорь Стравинский". А еще жду выхода "Михаэля Кольхаза" (которого от души терпеть не могу с самого экзамена по немецкой литературе на 4-м курсе, пусть простит меня Генрих фон Клейст - а вот поди ж ты!). И "Неизбежную смерть Чарли Кантримена" из панорамы минувшего Берлинале тоже жду.

Снова тот самый тип актера-трансформера, который я так люблю. Лицедей в самом лучшем значении слова. Умеет и не боится играть все, что угодно, хоть телефонную книгу, так чтобы зритель забыл обо всем на свете. Скульптурное лицо, меняющееся от отталкивающе страшного до невообразимо прекрасного (если надо, то в течение одной минуты). Великолепные паузы. Пластика бывшего балетного танцора. Ни одного удара мимо, все в цель, все в точку. И взгляд такой... в общем, описывать не берусь, лучше сами посмотрите.
таперша

(no subject)

Я, конечно, тоже вчера посмотрела долгожданную "Анну Каренину" Соловьева. И тоже, как многие, удивилась и огорчилась качеству увиденного. Да, там не веришь ничему - ни одной верной интонации, все ненастоящее, все мимо. И "сЫночка", адресованное Анной Карениной Сереже - далеко не самое худшее. Некоторые персонажи произносят текст так, как будто прямо сейчас впервые вслух читают роман, чуть ли не запинаясь (такое ощущение у меня возникло, к примеру, от актрисы, играющей графиню Щербацкую, да и не только от нее). Я вчера до конца не продержалась, успела только увидеть, как Вронский сломал спину лошади, потом не выдержала - заснула. Но там и так настолько все ясно, что я очень сомневаюсь насчет продолжения. В смысле, буду ли смотреть. Если честно, вряд ли. При всей моей нежной любви и почтении к Татьяне Друбич, Олегу Янковскому и Александру Абдулову.

Но потом я залезла в сеть почитать отклики и поняла, что я очень сочувствую Сергею Соловьеву и что мне очень хочется его защитить. Я бы от души пожелала ему не читать фейсбучных обсуждений, но он, как на грех только недавно завел себе аккаунт (чуть не написала "вступил"). Он очень талантливый человек, который своими фильмами и книгами для всех нас очень много сделал. У каждого творческого человека случаются неудачи, это тоже понятно. Но совершенно негоже нам по этому поводу глядеть на него сверху вниз и кидаться презрительно-глумливыми фразами. "Негоже" - это мягкая формулировка. Вот такие мои ощущения от общего тона обсуждения АК в сети.

toropyginaМэри, это к нашему с тобой давешнему разговору об утрате пиетета по отношению к творческим людям.

"А нынче - погляди в окно!". Пушкин наоборот.

Вчерашнее солнце заморочило всем голову, потому что не только светило, но еще и пригревало. Некоторые оптимисты даже нацепили темные очки. С понтом. На вопрос преподавательницы французского "Какие новости в стране и в мире?" группа дружно рявкнула "Весна наступила!" Ну вот и расхлебываем теперь:

Митинговое

Оригинал взят у novayagazetaв Митинговое

Как говорил один поэт, большой любитель позитива, — у нас в России правды нет, но топонимика правдива. Заглянем истине в глаза: сюжет поистине улетный, что на Поклонной — те, кто за, а те, кто против, — на Болотной.

Никто ни в чем не виноват — у нас всегда выходит чудо «из тьмы лесов, из топи блат». А вы хотели бы откуда? У нас и в прежние года преобладала отчего-то не слишком чистая вода, а нынче полное болото. Но знает каждый идиот, знакомый с дарвиновской сказкой, что жизнь выходит из болот — стихии бурной, хоть и вязкой. Другой среды в столице нет (да и в окрестностях не очень): родной пейзаж за десять лет был капитально заболочен, и если вдуматься — не жаль. Чего бы мы ни изрекали — болотная горизонталь сильнее всякой вертикали. Недаром бледен цвет ланит и жидок вид родимой плоти: наш государственный гранит стоит опять же на болоте, покорном, зверском и святом, живущем рабски, но свободно… И «Медный всадник» был о том, и «Петербург», и что угодно. Грозить болоту — курам смех: нетленна эта парадигма. Болото переварит всех, само ж оно непобедимо. Тростник, камыш, осока, сныть, неиссякаемая слякоть, — нельзя в нем плыть, но можно жить; в нем трудно петь, но можно квакать! Потенциал его велик, хотя невидим для кого-то, и я, как истинный кулик, хвалю родимое болото; пускай соседей большинство боится мглы его дремотной, — зато уж выход из него я вижу только на Болотной.

А вот Поклонная гора, и всем ясна ее природа, — оплот смятенного Едра, фантом Уралвагонзавода. Россия (чей печальный клон сегодня мы являем взору) к Наполеону на поклон — и то не шла на эту гору; она гордилась испокон, что бодрый дух ее не сгублен, — но вот явилась на поклон на эту гору, и кому, блин?! И кстати, главная-то жесть, как любит говорить Парфенов, — что из болота выход есть, но есть ли выход из поклонов? Еще надежда есть пока уйти из топи, став хоть чем-то, — надежда есть для хомяка, но где надежда для Шевченко? Зачем они стоят в снегу и там комедию ломают, когда несут свою кургу и сами это понимают? Зачем вам этот быдлодром, публичный срам на всю планету? С Болотной мы, глядишь, уйдем, но ведь с Поклонной хода нету. И что за неизбывный стыд, что снова, как во время оно, страна родная состоит лишь из болота и поклона? Кто пишет левою ногой сценарий этот третьеклассный? Но нету площади другой. Не дай Господь, дойдет до Красной.

Постскриптум. Я уже трясусь от еле сдержанного смеха, что государственный ресурс — крича, что врали «Дождь» и «Эхо, — не постыдился утверждать, впадая в непонятный морок, что на Болотной двадцать пять, а на Поклонной — сто и сорок*. Я понимаю этот пыл — пыл облажавшихся публично. Я на Болотной тоже был, и это даже не комично. Мне эти цифры — тридцать, сто, — смешней Уралвагонзавода. Я напророчу кое-что: пройдет, боюсь, не больше года, — десятки тысяч возгласят решительно и голосисто, что было минус пятьдесят, а на Болотной — тысяч триста. И члены партии ворья воскликнут с наглостью коронной: «Я там стоял! И я! И я!» А кто ж томился на Поклонной? Кто, дикой злобой обуян, там убивался, глядя на ночь?

Боюсь, что только Кургинян.

Я вам сочувствую, Ервандыч.

Дмитрий Быков